Вечеслав Казакевич"Охота
на майских жуков"
проза М.,
2009, 192 стр., ISBN
978-5-9900419-8-1
твердый переплет, типография «Уральский рабочий»
Автор книги - поэт Вечеслав Казакевич родился
в 1951 году в поселке Белыничи Могилевской
области. Окончил филологический факультет МГУ. С 1993 года живет в Японии.
Профессор университета Тояма. Автор пяти книг
стихов: «Праздник в провинции» (1985), «Кто назовет меня братом?» (1987), «Лунат» (1998), «Ползи, улитка!» (2004), «Жизнь и
приключения беглеца» (2006).
В сокращенном варианте книга вышла в журнале «Знамя», №7, 2007. Часть
«Охоты на майских жуков» вышла (в переводе на японский язык) в составе
сборника «Прославление заката» Токио, 2004. На выход книги откликнулись все
крупнейшие японские газеты: «Yomiuri», «Mainichi» и «Asahi».
Перед вами настоящая литература, написанная с горестью и иронией, с
точнейшими деталями, подмеченными глазами мальчика советских семидесятых. Книга рассказывает о том, что в 70-е называлось вещами, науками,
дорогами, деньгами, покупками, убийствами, законами, властью и землей.
О том, как закончилась жизнь в поселке и как любимые лирическим героем
окружающие беспощадно и глупо разрушили себя и
свою родину..
Стиль прозы Казакевича вызвал удивительно разноречивые отклики среди
вдумчивых читателей - известных критиков - его одновременно ставят в один
ряд с Набоковым и Дж. Дарреллом, с Достоевским и Довлатовым.
Александр Страхов "Лицо в толпе" ISBN:
978-5-9900419-6-7; 72 страниц; 2008 г.
"...во второй книге никак не обозначено место
пребывания ее лирического героя, физический мир там — земное пространство,
в котором вынужденно пребывает тело, в котором в свою очередь вынужденно
пребывает душа, настоящий дом которой — метафизическое пространство.
Отличие второй книги от первой — в появлении у земного пространства
некоторых примет, практически отсутствующих в первой книге. Главное — оно делится пополам свершимся фактом эмиграции: до и после,
там и здесь, тогда и сейчас, в прошлом и в настоящем, в родной стране и
чужой стране. И то, что — до, там, тогда, в прошлом, в родной стране обретает приметы, в общем-то,
могущие быть отнесенные ко многим земным краям, но которые русскоязычный
слух безошибочно идентифицирует с Россией:
"Мы родом из Богом забытого края,
Где крик петушиный нечасто услышишь,
Где солнце не греет, а ветер гуляет
По избам, заросшим бурьяном до крыши"
...
и неизбывное ощущение пусть и невольного, но преступления вкупе с
неизбежностью и справедливостью последующего наказания:
* * *
Только — по возрасту — вы с аппетитом проститесь,
Выпустив ложку из вдруг ослабевшей горсти,
Новая родина спросит с вас плату за сытость
Вместе с процентом, который успел нарасти.
Вмиг участятся дыхание и сердцебиенье,
В ноздри дохнет пепелищ разворованный дым...
— Чем же платить?..
Одиночеством?
— Мало.
— Забвеньем?
— Тоже негусто.
— Предательством?
- Видимо, им. " Людмила Вязмитинова,
Под общими небесами, журнал Крещатик, Германия
Андрей Баранов "Поиск по имени" Издательство: М.: Н. Филимонов Переплет: мягкий; 116 страниц; 2008 г. ISBN:
978-5-9900419-7-4; Формат: стандартный
"...Ну, скажем, ‛Кемер. Конец сезона‛, поначалу, в качестве поводыря держась за
воспоминания о длинных элегиях Бродского или о ‛Бледном огне‛
Набокова, а потом уже полностью следуя за Барановым в его сложно
выстроенном стихотворении, в потоке-повествовании со вспыхивающими на
две-три строки картинками, сценками, ощущениями;переживая
вместе с автором радость, страх, вожделение, грусть и пр. укладывая – уже
самостоятельно – сложно нарезанное время и развитие душевных состояний во
что-то, напоминающее мне конспект еще ненаписанного романа, какой мог бы
написать продолжатель русской и европейской прозы ХХ века, но мне даже не
грустно от того, что это только конспект, потому как роман этот, на самом
деле, полностью (полноценно) завешенвшестистраничномстихотворенииБаранова..."
Посмертная книга стихов
одного из самых выдающихся и неизвестных поэтов конца 20 века. В книге
собраны практически все известные на сегодняшний момент стихотворения Дидусенко. об
авторе...
Горе наше нежное, Воскресенье Вербное.
Сутолока снежная, тающая, нервная.
То ещё, наверное, подрастает лето —
с мокрою фанерою, ржавым бересклетом,
щёлканьем рогаток, криками мальчишек... Какчего
— такнету, а ничего — излишек...
Вечеслав Казакевич"Жизнь
и приключения беглеца" М.,
2006, 132 стр., ISBN
978-5-9900419-3-6
В основе книги - реальная судьба и опыт поэта Казакевича - от
провинциального подростка из белорусского поселка Белыничи:
«...Жасмин цветет. Трещит кузнечик.
Тревожит маму шар луны.
Спокойно, мама! В этот вечер
меня зарезать не должны.»
до выдающегося русского поэта живущего в Японии:
«Хватит пить вино в больших количествах,
шествовать нетвердо под луною и
ругать японское правительство так, будто оно уже родное!..»
Вечеслав Казакевич - автор четырех книг стихов:
"Праздник в провинции" (1985), "Кто назовет меня
братом?" (1987), "Лунат" (1998),
"Ползи, улитка!" (2004). В Токио в переводе на японский язык
вышла книга эссе "Прославление заката" (2004). см.далее...
Первая «легальная» книга стихов автора. Александр
Страхов, поэт и лингвист, блистательный автор начала 80-х годов,
известный по самиздатовским публикациям в филологической среде МГУ. Мастер
«густого», полнозвучного, мифолого-символического стиха. Покинул СССР в
конце 80-х. Ныне - видный ученный славист, редактор журнала «Palaeoslavica» в
Гарварде. 20 лет не писал стихов, за это время был практически полностью
забыт в России. В настоящее время возвращается к поэтическому творчеству.
На четыре лапы опёр небеса Мышелюбивый бог:
Вдоль хребта – молочная полоса,
По брюху – точечки блох...
Мирно над миром дышит клубок,
Но дымчатый сон неглубок.
Лишь одолеет зверя зуд,
Он гневно стучит хвостом,
И жадные когти из туч ползут
В набитый мышами дом.
И шарят, шарят в углах, пока
В огонь не плеснешь молока.
Константин Гадаев"Июль"
поэзия, Москва, 2006, 52 стр., ISBN 978-5-9900419-5-0
В книгу «Июль» вошли стихотворения, написанные в деревне Горбово на Селигере в июле 2005 и в июле 2006 годов.
Как и в предыдущей книге «Опыт счастья» (2005), у Константина Гадаева «запретные слова» традиционного поэтического
репертуара наполняются «строгим смыслом». Он рискует говорить с читателем
открыто, не прикрываясь иронией, интеллектуальной игрой и не вставая в ложно-классическую позу равнодушного к «простой жизни»
эстета (что в наше время можно считать
редкостью).
Живи, как жил - пока не призовут.
Играет рыба. Серебрится леска.
Вода и небо вечностью цветут. По
Селижаровке, как в море Галилейском,
два рыбака медлительно плывут...
Среди черных стволов на слежавшемся сером снегу
потоптаться, одну от другой прикурив третью кряду...
Что смогу я сегодня еще? Ничего не смогу.
Что мне надо сегодня еще? Только это и надо.
Последить, как заварится темень в стакане двора
и осядут на дно, как чаинки, последние птицы...
Не ищи же пустеющим сердцем добра от добра:
этот способ наполнить его никуда не годится.
Лучше вспомни уроки английского (жаль,что не впрок):
«Lookandlisten!» –
покойной мисс Helen
призыв – «Lookandlisten!»
Хоть теперь присмотрись и прислушайся... Длится урок.
Днем и ночью. Зимою и летом. Покаещедлится.
Утро гремит у подъезда широкой лопатой,
Греет моторы, стоит, напевая, под душем,
Лоб поднимает над жаркой подушкой измятой,
Пудрится, мылится, душится, волосы сушит,
Ложечкой звякает, наскоро чистит ботинки,
В скверик выводит собаку и красит ресницы,
Маслом ложится на хлеб, бьет ладонью будильник,
Льется из крана, над чашкой кофейной дымится,
В мутное небо рассвет выпускает, грохочет
Мусорным баком, буксует на льду, вызывает
Лифт, и включает приемник, и в школу не хочет,
Кашляет, лезет в автобус, ключи забывает,
И настигает во сне, сколь угодно глубоком,
Бреется хмуро, и пастой зубною плюется,
И от плеча моего твою теплую щеку
Силится все оторвать. И емуудается.
